«Самара детства моего»

Архитектор Борисов

В.А. Борисов, март 1980 г.

Звонит коллега, Владимир Самарцев, и говорит, что есть человек, который просто обязан рассказать самарцам о своей Самаре. И дает телефон самарского архитектора Владимира Борисова. У Борисова я была через неделю. Он живет на Урицкого. Возле площади, которая теперь Крымская. С этой площади мы и начали путешествие.

«В моем детстве на этой площади был тупик. Конечная 6-го трамвая. Трамвай разворачивался и ехал обратно — в сторону вокзала.

Cталинка, что на углу Урицкого и Спортивной, тогда только строилась. И не было еще парка Щорса. Было кладбище, куда меня вместе с другими детсадовцами водили гулять. Наш детсад стоял рядом с хлебозаводом № 1. А жил я тогда на Никитинской.

По рождению я не самарский. В 1942-м приехал сюда с мамой. Приехал с Дальнего Востока, где и родился. Село Игнатьево Благовещенского района Амурской области. Там служил отец. В 1942-м отца отправили под Сталинград, а меня, маму и маминого брата Василия — в Куйбышев, где жили бабушка и сестра отца.

Мне было три, когда мы сюда приехали, и из дальневосточной жизни я помню только банку с разноцветными конфетами — горошек и коня по кличке Орлик. Конь был белый и отец, держа меня на руках, кормил его хлебом. А из первых самарских впечатлений помню детсадовские шкафчики с нарисованными на дверцах ягодками и вот это вот кладбище.

Попадали мы туда через щель в деревянном заборе. Воспитательница отодвигала доску, и мы оказывались на кладбище. Кладбище было очень зеленым, а на одной из могил стоял слон. Я его потом узнал в слонах дачи Головкина. Тетя повезла нас с матерью кататься на речном трамвайчике (тогда их много ходило по Волге), и я увидел этих знаменитых слонов. Тот, что стоял на кладбище, был их точной копией. Только уменьшенной. Но все равно производил сильное впечатление. Кресты, оградки, и вдруг — слон.

Я не помню надписей на этой могиле. Я даже не помню, была ли там вообще какая-то надпись. Но память об этом необычном надгробии жила во мне и тогда, когда от кладбища не осталось следа. И мне всегда казалось, что слон там не случайно. Что он имел отношение к необычному зданию на волжском склоне.

***

С моим детсадовским детством связана еще одна история. Из этого своего детского сада я проводил на фронт моего дядю Василия.

Владимир Борисов с мамой

1941 год.

Мать пришла за мной в детсад. Надела на меня шубку белую заячью, выходим, стоит Вася с ружьем. «Иду, — говорит, — Андрея Федоровича искать».

Андрей Федорович, это мой отец. В Куйбышев мы с мамой приехали в 42-м; а в 43-м пришло извещение: отец пропал без вести. А Вася — пацан, понимаете? Фэзэошник. Проходил фабрично-заводское обучение. И, чтоб уйти на фронт, год себе приписал. И ушел. Добровольцем. Больше я Васю не видел.

Он ушел в 44-м, а в 45-м, в феврале, мы получили еще одно извещение. О гибели Васи. К пятидесятилетию Победы издали «Книгу памяти». И там есть и про Васю. Еремин Василий Андреевич. Связист. Погиб и похоронен в Польше. Отец хотел на могилу съездить, не получилось. Он же вернулся, мой папа. В 45-м году.

А я и не верил, что не вернется. И все бегал встречать его на вокзал. Тогда старый вокзал был. Тот, который потом снесли. И зачем? Так жалею. Столько с ним связано, с этим вокзалом. Я же каждый день туда бегал. В 45-м. Все лето. Каждый день.

Мы тогда уже жили у бабушки. На улице Братьев Коростелевых. Дом 32. А это ж недалеко. Пройти по насыпи, и ты — на вокзале.

У каждого из мальчишек нашей улицы кто-нибудь обязательно был на фронте. Либо отец, либо брат, либо дядька. И мы, как могли, помогали и матерям нашим, и бабушкам. И всей улицей бегали на вокзал встречать фронтовиков. 5-10 минут, и — на месте. И ждем состава. А составы тогда с запада шли и шли. Подходит, а на перроне уже столько людей! И все с цветами! И столько радости!

Мы еще зимой на вокзал начали бегать. Зимой же уже народ начал возвращаться. Из госпиталей, может быть. И, если кто с нашей улицы, так мы на санки погрузим вещмешок, или что там было у солдата, и везем счастливые, будто родной человек вернулся. Ну и дождался я папы.

***

Под Сталинградом отец попал в окружение, контужен был и оказался в плену. И вот сейчас пишут, что чуть ли не всех, кто был у немцев в плену, в наши лагеря отправляли. Но ведь это не так. Отец же домой вернулся. И не он один.

И, конечно, всех их проверяли. Отца приглашали на Степана Разина. Поначалу раза по два в неделю. Но как иначе? Государство оберегало себя.

Борисов Андрей Федорович

Борисов Андрей Федорович (1908-1990 г.г.)

На фронт отец уходил в звании капитана. Освобождали их лагерь американцы, но никаких подробностей я не знаю — отец не любил об этом рассказывать. А вернулся такой, что краше в гроб кладут. У меня фотография есть — кожа да кости. Мать его выходила. Она медик. Работала в Институте охраны материнства и детства, который был против ликеро-водочного завода. В больнице Аржанова. А отца подняла тем, что в качестве лекарства давала ему ложку рыбьего жира и ложку спирта. Каждый день. По ложке. И подняла. Вот только работы он долго не мог найти. Наконец, устроился. В артель «Волгоразгруз». И на Волге баржи разгружал, и на Самарке. Я приходил к нему на Самарку, когда школьником стал. Мы ж там купались. В затоне. А женщины с нашей улицы ходили в затон белье полоскать.

***

Жили мы тогда, я говорил, на улице Братьев Коростелевых. Сергея Николаевича Куранова знаете? Режиссер, заслуженный артист России, в филармонии работает? Так вот с его старшим братом Валерой мы в одном дворе росли. Отец Валеры увлекался фотографией, и однажды заснял всю нашу мальчишечью компанию. Он у меня до сих пор, этот снимок.

Дворовые друзья Владимира Борисова

Ребята с нашего двора. Фото Н.К. Куранова 1949 год.

Нет, мы жили не в коммуналке. У бабушки была отдельная квартира. В две комнаты. Одна — 14 метров, другая — 10. Но, кроме бабушки там еще жила сестра отца, так что мы мы, отец, мать, я и брат Борис, который в 46-м родился, размещались на кухне.

Кухня десятиметровая, но ровно половину занимала русская печка. И я спал на печи. Отец с матерью — на кровати, а мы с братом — на печке. Печкой этой не только дом отапливали. На ней и готовили. Там лежали шубы, и там всегда было тепло. Залезешь и слушаешь радио — отец музыку очень любил.

Поначалу у нас, как и у всех, была картонная тарелка. А потом появился однопрограммный приемничек из пластмассы. А кино мы смотрели в «Смене». Сейчас там Театр кукол, на углу Самарской и Льва Толстого. А был кинотеатр. Город вообще был другим. Трамвай ходил по Ленинградской. Потом по Ленинградской пустили троллейбус. Первый в городе. Но сначала ходил трамвай. До Красноармейской шел. Шел по Ленинградской, по улице Братьев Коростелевых, мимо Покровского собора...

По Комсомольской площади тоже, между прочим, ходил трамвай. Муку возил на хлебозавод. С Хлебной площади. Двумя грузовыми вагонами. Сцеплялись вагоны через металлический стержень — дышло, или «колбасу», как народ это дышло звал. И мы на «колбасе» этой катались. Зимой катались, цепляясь крючьями за автомобили. Катались на драндулетах. Сами делали. Из гнутой проволоки.

***

Учился я в 64-й школе. Начальные классы — на Садовой, старшие — в переулке Тургенева, в приспособленном, с деревянными черного цвета полами, которые не мыли, а натирали скипидаром.

Натирали полы в субботу. За воскресенье запах выветривался, но доски оставались довольно скользкими, и мы катались по ним, как по льду.

Оно сгорело, то здание. Но школа к тому времени уже переехала в новое, трехэтажное, построенное в Сквере мукомолов.

Клуб мукомолов был, по-моему, на площади Революции. А сквер — на пересечении трех улиц: Братьев Коростелевых, Тургенева и Арцебушевской, и сквер был чудесный. Зимой там ставили елку, заливали каток. Стоял столб с веревками, и мы, за веревки держась, катались вокруг столба.

Учился я хорошо. Школу окончил с двумя четверками. По немецкому и по литературе. По литературе четверка у меня была потому, что я вечно с учителем спорил. На всякое произведение у меня был свой взгляд. И в оценке героев мы чаще всего расходились. По Платону Каратаеву, помню, все дискутировали. Кильдюшевский Алексей Федорович вел у нас литературу. И как-то так он ее преподносил... Как-то шаблонно.

Их было три брата, Кильдюшевских. По-моему, они были поляки. И точно — холостяки. Жили втроем в прекрасной квартире на Ленинградской. Алексей Федорович как-то заболел, и несколько человек из нашего класса, я в том числе, пошли его навестить. И выяснилось, что учитель наш коллекционер. И у него роскошная коллекция часов — он нам ее показывал. А брат его собирал ружья. И оружейная коллекция тоже нас потрясла.

Помните, военторговский универмаг был на Ленинградской? Напротив — трехэтажное здание. Вот там , на 3 этаже Кильдюшевские и жили. И я этот дом очень хорошо знал. Потому что на первом этаже был магазин КОГИЗа — Книготоргового объединения государственных издательств.

А в этом магазине — отдел филателии. А я собирал марки.

***

В отделе филателии работала прекрасная женщина. Мы были мальчишки, но и с нами она была необыкновенно любезна. И даже если у нас не было денег, показывала новые марки и подробно о них рассказывала.

Марки в то время — это было такое окно в мир. Все главные события, которые происходили в стране, освещались в марках. Всем, кто заканчивал школу, в то время давали характеристики. И в моей аттестации в числе прочего было написано: эрудированный парень. Марки сыграли в этом не последнюю роль.

И, конечно, были марки с изображением государственных деятелей. И, конечно же, Сталина. И это, конечно же, было всеобщие горе — его смерть. 5 марта сообщили, что Сталин умер. И я помню, что наши учительницы и по математике, и русскому языку урок не могли вести — плакали просто.

А марки многие в те годы собирали. Но у ребят это было, как правило, не единственное увлечение. Тогда все кружки были бесплатными, и только во Дворце пионеров я занимался в трех — в мотокружке, в кружке авиамоделизма, и в изостудии. Я и в Школе творчества занимался. На на пересечении Братьев Коростелевых и Вилоновской была. Там учился столярничать и первым делом выстругал указку и принес ее в школу. Да у нас и в школе почти каждый учитель вел кружок. Скажем, Иголкин Николай Иванович. Прекрасно играл на скрипке, а преподавал математику. И вел кружок математики. И так интересно, что почти весь наш класс был математикой увлечен.

Выпускники 10 класса школы №64

Выпускники школы № 64: Александрова, Королев, Яшкин, Ларин, Ткаченко,Николаев, Борисов, Эванс, Гольдин, Синягин, Мельникова, Никитина, Куниевский, Шадрова, Блохина, Кривоножкин, Сквозняков; Литвинова, Круглянцева, Сапункова, Верещагина, Галкина, Крылова. Учиталя:Фатахов, Николаев, Поспелов, Алямкина, Карасик, Кильдюшевский.

***

Среди наших родителей людей с высшим образованием было немного. На улице Братьев Коростелевых, в той ее части, где я жил, только четыре человека имели инженерное образование. Зато многие сидели. За хулиганство в основном. Меня на нашей улице не задирал никто. В соседнем доме, в 30-м, жил спортсмен, борец, Степанов, и у нас, сопливых еще пацанов, был как бы таким покровителем. И поэтому нас не трогали. А вообще драки случались частенько.

Киоски пивные стояли по городу. Так там за пиво могли и убить. Сейчас-то его сколько угодно, пива. А тогда — очередь, и обязательно кто-то вставал из блатных и командовал. И, пока братва не напьется, пива никому достанется. И попробуй слово скажи.

У моего приятеля Юры Васильева отца убили возле такого киоска. На углу Венцека и Садовой стоял. Ну и Юрин отец пошел туда за пивом и не вернулся. А Юра после этого начал заниматься борьбой. На стадион «Динамо» ходил. И такой накаченный стал! Ну и я, глядя на Юру, решил спортом заняться. И спросил у него гирю. А гири у него были пудовые. Так я эту гирю не нес, а катил от Садовой до Братьев Коростелевых. А гиря-то катится не прямой, а она заворачивает. Но докатил и едва поднял двумя руками. Но потом одной выжимал. Правой 32 раза, левой — 25. Зимой обливался холодной водой во дворе. Ну и, конечно, играл в футбол. И в футбол, и в волейбол. Прям на дороге играли: машины редко ходили.

Вообще в городе тогда были две поголовные страсти — голуби и футбол. Полно голубятен, и все гоняют мяч. А что во время матчей на стадионе творилось! Конная милиция за порядком следила. Серьезные такие, подтянутые ребята в белых гимнастерках. Большим уважением, замечу, пользовались.

И да — «Динамо» строили пленные немцы. Офицерский дом знаете? На пересечении Арцебушевской и Красноармейской? Салоникиди Иван Георгиевич автор проекта. Тоже немцы строили. Бабушка, помню, испечет пирожок, возьмешь на улицу, а немец увидит, руку тянет: «Брод, брод». Ну отдашь ему...

А пирожки бабушка, когда повидла не было, c подушечками, между прочим, делала. С конфетками. Ничего вкуснее не ел! Еще два лакомства детства — жмых и патока. Не помню, где брали жмых, а патоку добывали на Молодогвардейской. К кондитерcкой фабрике ее подвозили. По железнодорожной ветке. В цистернах. Они подолгу стояли, и патока из некоторых вытекала, ну и мы лакомились. А если б вы знали, как мы ждали Нового года! Моя первая елка — это клуб Дзержинского. Это сказочный фильм «Синдбад-Мореход» и пакет с мандаринами и шоколадными конфетами «Ласточка». У них какой-то особенный запах был у этих конфет, понимаете?

Ну а строили после войны много. Очень много. По всей стране. И я помню витрины центральных улиц с эскизами архитектурных проектов. Идешь мимо этих витрин и видишь Куйбышев будущего. И так это воодушевляло! И они почти все реализованы, эти проекты. И именно они-то и держат город. Ну а то, как сейчас Самара застраивается... Не об этом, конечно, мечталось...»

Записала

Владимир Андреевич Борисов С 1970 г. член СА России.
1961-1996 г. г. — институт Горпроект, прошел путь от рядового архитектора до руководителя АКМ-1.
Проекты и постройки: спорткорпус завода «Электрощит»; 8-12-этажный жилой дом со встроенным культбытом на Самарской площади (в соавторстве), административное сооружение управления нефтепровода «Дружба». Расширение и пристрой института «НИИКЕРАМЗИТ» (в соавторстве), сквер «ХХХ Победы» и фонтан на Самарской площади (в соавторстве). Унификация 9-12-16-этажных крупнопанельных жилых домов на базе серии-90. Разработка типовых жилых домов серии «90К» для строительства в Поволжском регионе (в соавторстве). Жилой 9-12 этажный обитель со встроенным культбытом по ул. Агибалова. Институт «Гипрокаучук» на ул. Полевой (в соавторстве). Институт «Гипросвязь» на пересечении ул. Самарской и Полевой (в соавторстве). Станции метро «Площадь революции» и «Победа» (вариант), административное сооружение АО «Антей» на пр. Юных пионеров. 18-22 этажные жилые дома вдоль бровки у Дворца спорта (вариант). 30-ти этажное сооружение СБЦ «Инкомбанк» по ул. Самарской и Полевой (в соавторстве). Предложение по застройке территории бывшего завода «КИНАП», инд ивидуальные коттеджи и др.