Родня

Николай и Людмила Мармышевы

Сижу такая в домике, притаилась. Даже и телефон отключила. Но разве от главреда «Парка Гагарина» спрячешься? «Внукова! – грозным почерком пишет Курт-Аджиев. – Тут какой-то парень из Красноярска тебя разыскивает. Звать Андрей Мармышев. Знаешь такого?»

Я не сказала нет. Ну потому что миллионы раз уже было. Нет, говорю, не знаю такого. А потом выясняется, что не просто знаю, а даже и история меж нами. С завязкой, кульминацией и развязкой.

Альцгеймер, черт бы его побрал! С одной стороны, недуг конечно же неплохой: ничего не болит и каждый день новости. Но с другой, тебе говорят: знаешь такого? И ты-таки знаешь, но не помнишь, что знаешь, и говоришь: нет. Обида! Так что я на всякий случай нет не сказала. А сказала: «мыло» дайте – пускай напишет. Напишет, изложит, чего ему надо – я рассмотрю. Ну и жду такая вся, предвкушая.

И, действительно, приходит письмо! И, в самом деле, от парня по фамилии Мармышев. И он, и вправду, из Красноярска. И пишет, что историк и журналист. И ссылку дает на свою страничку в фейсбуке. И я, конечно же, туда быстренько лезу и обнаруживаю, что парень-то работает ни где-нибудь, а в Министерстве инвестиций и инноваций Красноярского края. И ни кто-нибудь он там, а у министра помощник! Да такой еще симпатичный. Прям как я люблю. Но...

Анастасия Кнор

Выясняется, что ищет он вовсе и не меня (в сторону: так тебе и надо, курица - помада!). На самом деле, разыскивает он Настю Кнор. А точнее, все Настино семейство, поскольку парень подозревает, что семейство это ему родня.

Причем тут, спросите, я? «Щас» расскажу. И начну, как это у нас, у зануд, водится издалека. С того, начну, что Настю Кнор вы наверняка, знаете. Настя — сетевик со стажем и только в фейсбуке у нее больше «тыщи» друзей. А еще и все читатели «Другого города» Настю знают — Настя пишет туда статьи. А вообще она – знатная телевизионщица. В РИО трудилась и была там безусловной звездой. Придумала, например, «Треугольник», передачка такая. Три стола углом в студии — один коротенький, два длинных. За коротеньким Настя с гостем – в оном качестве в «Треугольнике» перебывали все самарские ньюсмейкеры из главных вплоть до Титова. А за длинными – самарские акулы пера и рвут гостей как тузики грелку. Очень популярная была среди трудящихся передача. Среди меня в частности.

Потом появилась телекомпания ГИС, и Настя там стала главным редактором. Потом ушла в свободное плавание. Сейчас в «Другом городе». И эти ее тексты для меня, к слову, стали открытием. Нет, может, она и раньше писала в газеты и журналы, но как-то мне не попадалось ничего. А тут вылезла я в очередной раз из укрытия в сеть, гляжу: периодическое издание новенькое, а там Настины тексты. И, главное, темы такие — я прям обзавидовалась вся. Но может ли быть иначе? У Насти же и мама, и папа – медийщики вечные! Нет, бывает, конечно, что природа на детях отдыхает. Но над Настей работала, я так думаю, не покладая рук. Ну и исходный материал, конечно, тот еще.

Юрий Семенович Воскобойников

Про папу Насти сперва скажу. Про Юрия Семеновича Воскобойникова — слабость мою. График и автор карикатур, которые печатали и «Крокодил», и «Литературка». Там же рубрика была сатирическая в «Литературной газете». Не знаю, есть сейчас – нет. А в советское время была, называлась «Двенадцать стульев», и там мы читали и Горина, и Паперного, и Жванецкого, и Иртеньева... И все лучшие карикатуристы Союза Советских Социалистических республик публиковали там свои произведения, а Воскобойников даже и «Золотого теленка» за свои получил. Премия такая.

И я, конечно, жутко «гордюсь» тем, что среди дареных мне авторами книжек есть и книжечка Юрия Семеновича. У него несколько книжек вышло. Та, что у меня 2002-го года издания. И там есть из 90-х кое-что. Но так свежи иные вещи. Про наше время будто. И я в нее, в эту книжечку, частенько заглядываю. Это мой такой негрустин. Ну и самолюбие тешит. Там же надпись дарственная. «Я уважаю, – написал на книжке Ю.С., – всяких Свет. Внукову особо».

Ой, а какая выставка у Юрия Семеновича была в 14-м году. В 2014-м. И такое роскошное эссе у Сережи Лейбграда про эту выставку вышло... «Растворяющийся в солнечном свете, бьющем через огромное окно особняка Зеленко, хрупкий человечек чаплинского вида стоял посреди зала. В белой рубашке с красной бабочкой. Он грустно улыбался и печально смотрел на остроумные графические листы, развешанные им собственноручно на стенах первого этажа самарского Дома журналистов...»

Между прочим, рисовать Воскобойников начал, как писал еще один зубр самарской журналистики и тоже Юрий, Юрий Хмельницкий, раньше, чем говорить и лазать по деревьям. А говорить лет до четырех не хотел, потому что не считал нужным. Зато однажды заговорив, уже не мог остановиться и вскоре к устной речи присоединил письменную.

И это все чистая правда. В той же книжке, которой я тут перед вами хвалюсь, там же не только карикатуры. Там же еще и тексты в жанре сатиры и юмора. Но начинал-то Ю.С. на телевидении. Тогда телевидение наше было не самарским, а куйбышевским, и Юрий Семенович трудился там художником. Студии оформлял. К новогодним «Огонькам», в том числе. А наши «Огоньки», они даже и на Москву транслировались.

В те времена о человеке, который работал на телевидении, говорили примерно также как о космонавтах, а о космонавтах тогда говорили, как сейчас говорят об олигархах. Или девушках олигархов. С придыханием. Очень престижная была работа. Но Юрий Семенович в газету ушел. Телевизор и тогда был покруче газет, но и газеты, скажу вам, высоко котировались.

Ушел Юрий Семенович в «Волжский комсомолец». Не знаю опять же как сейчас, но тогда у каждой крупной редакции был свой художник. Оформлял газету, ну и фотки шопил. То есть, тогда никаких персоналок и в помине не было, не говоря уже о программе Photoshop. Но нужда в редактировании изображений была, временами большая, так что редактировали и редактировали вручную.

Но мы то ценим Юрия Семеновича времен «Комсомольца», конечно же, не за лакировку действительности, а за рубрику «Веселый самовар», которую он придумал, вел и где эту самую действительность, ее «отдельные недостатки», как тогда принято было говорить, протаскивал. Ну и почти все знаменитые первоапрельские розыгрыши молодежки — на его совести. Как и возрождение самарского общественно-сатирического журнала «Горчишникъ» 1906 года рождения.

Татьяна Николаевна Воскобойникова

Возрожденный «Горчишникъ» выходил приложением к «Волжской Коммуне», где супруга Юрия Семеновича и мама Насти Кнор Татьяна Николаевна Воскобойникова была тогда замом главреда. И когда я пришла в «ВК», она была там замом. А потом стала редактором. И я довольно долго работала под ее началом. И мне казалось, что о Татьяне Николаевне я знаю все. Но (лет пять тому было) достает меня из моего очередного укрытия Курт-Аджиев и говорит: «Быстро бери интервью у Воскобойниковой! Ко дню ее рожденья поставим».

Родилась Татьяна Николаевна, на всякий случай скажу, 17 октября. В октябрь, о котором речь, мы у нее дома встретились. Тогда Воскобойниковы уже жили в чУдном совершенно месте. В двух шагах – драмтеатр, в трех – Волга. Вилоновская, 2.

Пришла – Татьяна Николаевна с внуком нянчится. У нее же внучка, совсем уже большая девушка, и маленький внук — Настины дети. Вот Татьяна Николаевна с внуком тогда и сидела. И одновременно писала отчет о заседании самарской губдумы — она на тот момент была парламентским корреспондентом «Социальной Газеты». Ну и я еще приперлась в придачу. Но разговариваем, и я понимаю, что на самом-то деле про Татьяну Николаевну я не знаю ни-че-го. Не буду пересказывать весь наш разговор, только про бабушку и дедушку Татьяны Николаевны скажу, потому что на самом деле это ключевые фигуры данного повествования.

Бабушка и дедушка Т.Н. в Самару приехали из Китая. С КВЖД. В 38 году. Дед, Николай Гаврилович, был главным ветеринарным врачом Куйбышевской железной дороги. Бабушка знала пять языков. Китайский, японский и три европейских — французский, немецкий, английский. Окончила институт на Дальнем Востоке. Что-то вроде Смольного. И учила бурятских детей. Ну а в Куйбышеве ее за языки посадили. Главным образом японского, потому что посадили ее как японскую шпионку. Как японскую шпионку ее сажали три раза. В 38-м, 39-м и 40-м. Каждый год на несколько месяцев. Сажали, выпускали, снова сажали и снова выпускали. Прожила она долго. 91 год. Преподавала английский в 13-й школе. Звали бабушку Людмила Васильевна. А фамилия у них с дедушкой была... Правильно! Мармышевы.

А вот этот помощник министра, который из Красноярска, Мармышев Андрей, он же парень не только симпатичный, но и правильный. Он корнями своими интересуется. Откуда есть пошел. И фейсбучная его страница — это, кроме всего прочего, еще и хроника родословной. И однажды он вот такой вот там пост разместил.

«Был в нашем роду, – пишет Андрей в фейсбуке, – Николай Гаврилович Мармышев, брат прадеда, медик, биография его более-менее известна до 1917 года. В годы Смуты оказался на КВЖД – то есть в Маньчжурии, северо-восточной части Китая. Где и служил долгие годы. В конце 30-х вернулся в Союз, поселен в Самаре, что тогда звалась Куйбышевым. Сын его воевал в 100-й дивизии. На этом все – война и послевоенная разруха оборвали связи. От Николая в роду осталась только фотография с несколькими словами к матери, написанными на обороте. Кстати, это к нему на КВЖД уехала в те годы сестра Клавдия, о которой я писал, учительница так и не признавшая соввласть. Один известный востоковед, исследователь русской эмиграции на Тихом океане, подсказал, где может быть его дело. Последовал запрос в архив, и через несколько месяцев мне сообщили о его архивном деле. Среди крайне куцей информации оказались ФИО его супруги. Далее дело техники – оказалось в сети есть интервью с внучкой Николая Гавриловича, журналисткой из Самары».

Разместил вот такой вот пост, потом связался с Курт-Аджиев, а тот начал меня тормошить...

Андрей Мармышев

Я, конечно, сразу, как от Андрея письмо получила, ссылку ему на Настину фейсбучную страничку кинула. А для пущей верности ссылку на страничку Андрея дала на своей, надписав: Анастасия Кнор, нашлись ваши родственники. Ну и решила, что долг человеческий выполнила. Но тут опять директива от Курт-Аджиева. «Так, Внукова, быстро пиши заметку про то, как «Парк Гагарина» Насте Кнор родственников нашел. Настя звонила: все подтвердилось – родственники».

Заметки я, как знаете, писать не могу – только эпос. Ну и тут – «буков» столько, что наискосок читать утомишься. Но, заметьте, не я предложила.

Google+