Кайф, драйв и секретное оружие Лебединской (Откровения политтехнолога)

Елена Лебединская

Пять лет Елена Лебединская была лицом самарских телекомпаний. Десять граждан Самарской губернии обязаны должностями ее таланту зажигать электорат. Политика по фамилии Тархов она считает живым. Политика по фамилии Артяков — мертвым. Ее профессиональная судьба носит фамилию Князев. Личная трудится в банке. Как и полагается Елене, она прекрасна. И вот уже два месяца — мама студентки журфака СамГУ.

А правду говорят, что Лебединская-джуниор уже даже и не школьница?

— Представляешь, в универ прошла по ЕГЭ.

А журфак — это мама сориентировала? Или ребенок сам по себе с ума сошел?

— Cам по себе.

Политическая журналистика?

— Музыкальная. У нее — музыкальная школа, у нее — хор, Куртом Кобейном вся квартира увешана. И вообще я на нее гляжу и вижу: вылитая мама. Ну и чего время терять? Вот я. Врачом работала. Все равно ж к журналистике прибило.

А ты какой врач?

— Зубной.

Ой, какую профессию профукала.

— Муж вообще говорит, что его обманули. Женился на толстеньком зубном враче, живет с тощей журналисткой.

А кто у нас муж?

— Муж у нас в банке.

За банкира чего ж не выйти.

— Когда мы женились, он инженером работал в чем-то строительно-архитектурном. Встретились, и через три месяца — свадьба. Любовь с первого взгляда, что называется. И вот уже 20 лет вместе. Я его люблю. И он меня тоже любит, хотя и считает обманом всей жизни. Вот такие же щеки были, шестичасовой рабочий день, у семьи — свой зубной врач, но включаю как-то телевизор, а там — Князев.

В белом костюме.

— В кипенно-белом! Только-только телекомпанию «Будни» открыли, и они все на РИО — Лямшин, Наташа Камбарова, Прокопавичене... Вся князевская команда. И я смотрю на него и понимаю: моя стая! Они меня выгоняли. «Лен, — говорила мне Татьяна Ивановна Прокопавичене, - ничего не получится. Иди отсюда! У тебя хорошая профессия, иди, домой». Я такая: «Нет, не хочу домой!» Выгоняли три раза! На четвертый сижу у Прокопавичене в кабинете, бровки домиком, вдруг отворяется дверь и входит судьба.

Князев!

— Он! Встал за стул Татьяны Ивановны и начинает меня разглядывать. Разглядел, спрашивает: «Очередной журналист?» Прокапавичене рукой махнула. А он: «Ну че ты, смотри — лицо симпатичное. Дай ей месяца два испытательных. На стенд-апах хоть постоит». А я и слова то такого не знаю — «стенд-ап». Но говорю: «Я постою, постою! Только возьмите, возьмите меня!» Короче, если бы не судьба... А тут, на счастье, еще и мэрские выборы. Афанасьев против Лиманского, и все в этом во всем. В другой ситуации через месяц точно бы выперли. А так зацепилась...

Первый сюжет помнишь?

— Это был сюжет обреченного! По содержанию то, что называется «последний сюжет в новостях». Cюжет — настроение. Легкий такой. Уж не помню, про что. Про то, как в Самаре знакомятся, что ли. Ну, а поскольку все предыдущие мне рубили, этот я делала с откровенным таким разгильдяйством. Все равно, думала, не поставят, все равно уходить. Так гори все синим пламенем! Сдала и на пляж свалила. И вдруг встречаю там Ленку Черышеву. «Ты куда, — говорит, — пропала? Прокопавичене по телекомпании бегает, тебя ищет. Говорит, ты сюжет классный сделала». Короче, прибилась я к стае.

Но тут начался исход на ГТРК «Самара». Александру Владиславовичу предложили там пост председателя, и он стал уводить из «Будней» основных игроков. И мне предложил с ним уйти. Но я сказала, что Камбарову одну не брошу. Она была шеф-редактором новостей, и он ее оставил, потому что «ТЕРРА» уже замышлялась. И я помню, как мы сидели с Наташкой у нее дома и придумывали, какой будет «Терра». Ну и как-то я сразу из аутсайдеров в королевы вышла. И в эфире cидела — выпуски СНН (Служба Независимых Новостей, — С. В.) вела. И на сюжеты политические ездила. Потом мы с Ирой Шипилло стали там шеф-редакторами.

Про первый эфир расскажи.

— Первые эфиры мои были еще в «Буднях» («ТЕРРА» же долго не запускалась). Эфиры были прямые, и Камбарова по четыре часа со мной на тракте сидела.

Как это — на тракте?

— Ну, мы репетировали. Эфир в восемь вечера, мы приходили в четыре и прогоняли сценарий. Телетекстов тогда не было, а я без ошибки ни одной подводки сказать не могла. Журналюги понапишут... Огромные такие подводки, и хочется все сказать. И я пытаюсь и... не могу! А школа-то князевская. То есть, все очень жестко. И я говорю: «Наташ, не буду в эфир садиться». А Наташа со свойственной ей стервозностью: «Мы — звезды! Сможешь!». Отбарабанила в результате без запинки, но камеру выключили, ладошки подняла, а на столе — лужи.

А потом... Потом мне к Князеву захотелось. Все равно же он — лучший. Пришла и говорю: «Александр Владиславович, хочу к вам». И надо отдать должное, сразу взял. «Новости губернии» в прайм-тайм вела. И вообще классно было! Он же великий, Александр Владиславович. И мы с ним раза два в год созваниваемся. К Князеву неоднозначно относятся, но я его обожаю и считаю, что попала в лучшую школу журналистики из существующих.

Елена Лебединская и Александр Князев

А ходят слухи, что Саше и слова-то супротив нельзя было сказать.

— От меня «нет» он слышал чаще, чем «да». На что говорил: «Лен, ну зачем тебе быть такой умной. Будь просто красивой».

А ты красотой своей пользуешься?

— Вовсю. Это мое тайное оружие.

Но склад ума, по-моему, мужской. И характер.

— И привычки. Я хожу в кепке, езжу на мотоцикле, ругаюсь матом... Профессиональный мир у нас суровый. Пиарщики в Самаре мужчины в основном, и с ними ой, как, непросто.

В пиар ты ушла, когда Князев проиграл «войнушку» Титову?

— Я ушла за полгода до этого. И к войне мой уход отношения не имеет. Просто захотелось чего-то нового. Я вообще, если ты заметила, люблю перемены, люблю разрушать догмы, прорубать тоннели и выбрасывать себя из привычной среды в непривычную.

Хорошо, муж в банке.

— Ну, да — могу себе позволить и выбрасываю периодически.

Выбросила из зубных врачей в журналистику, из Самары — в Москву. Есть у меня такая тема — с точки ноль начинать. Я этого не боюсь. Ну и тогда. Появилась новая тема — пиар. И я решила попробовать.

Некоторые совмещают.

— Я считаю, что пиар и журналистка - вещи несовместимые. И журналистом не сделала ни одного заказного сюжета.

А возможности были?

— Конечно.

Прям с мешком денег являлись?

— Ну, нет. У Князева леваки не проходили. У нас была коммерческая служба. Можно было ездить снимать официально проплаченные сюжеты. Про тот же ЮКОС, например. «Джинсу» можно было делать. Но опять-таки с подачи коммерческой службы. Но меня это не интересовало, я журналюга была конкретная. И свое пиар-агентство организовала, только когда ушла из ГТРК. А потом появилась такая тема, как выборы...

... и ты поняла, что это — твое.

— Я это чувствую, я под это заточена, я могу в этом быть лучшей. Хотя первую избирательную кампанию мы продули.

Кто был в клиентах?

— Вера Лекарева. Кампанию вел Андрей Перла, мое агентство занималось наружкой, а проиграли мы Макашову. И я не понимала, почему. Сейчас, конечно, могу на атомы разложить...

Разложи, пожалуйста.

— Ну, если вкратце... Мы с Федоровым (М.В. Федоров, директор завода «Металлург» с 1998 по 2008 г.г. — С. В.) боролись и его победили. Лекарева была на 2-м месте, Федоров — на 3-м. А с Макашовым мы не боролись, поэтому у него — первое.

Думаешь, могли бы при тех электоральных настроениях и Макашова победить?

— Для победы над Макашовым нужно было выстраивать совершенно другую стратегию. Но я благодарна судьбе, что начала с поражения. Это такой университет! И такой стимул для самосовершенствования! Я ж немедленно учиться поехала. И училась у людей, которые владеют политтехнологиями, пожалуй, как никто в России.

«Имя, сестра!»

— Да могу назвать. Это Полуэктов Валентин, это Сучков, это Малкин, это Матвейчев. И мне, кстати, и тут повезло. Тогда еще была «Открытая Россия» (просветительский проект М. Ходорковского, — С. В.), они все там работали, а Ира Скупова (уполномоченный по правам человека Самарской области, тогда — лидер реготделения партии «Яблоко», — С. В.) меня им рекомендовала. Со мной встретились, поняли, что мозги у меня имеются, и взяли на учебу бесплатно. И если я раньше лобзиком пилила, то тут получила такой инструментарий!

Лен, есть мнение, что политтехнологии — это придумки политтехнологов, чтоб кандидата на бабло раскрутить.

— Я знаю много пиарщиков, которые владеют такой технологией. Я ей не владею. Я не умею разводить кандидата на деньги. Это не мой жанр, я в нем бездарна и бесполезна. Но я способна точно сказать — можно выиграть кампанию или нет.

А опускать конкурентов до какого предела способна?

— Есть вещи, которые для меня по этическим соображениям неприемлемы. И, как показывает практика, они-то часто и неэффективны.

Ну хоть скажи: cама на выборы ходишь?

— Всегда.

Елена Лебединская на субботнике

А как ты оказалась у Тархова? Я имею в виду 2006-й, его первую мэрскую кампанию? И почему именно Тархов? Ведь был Ильин, был Матвеев, был, наконец, Лиманский...

— Но я пошла к Тархову. Я просто навязалась ему. Пришла и говорю: «Хочу с вами работать. У вас есть шанс победить, а я знаю, как шанс этот реализовать». Вообще чаще не меня выбирают, а я выбираю. У меня ж всего двенадцать кампаний.

Ни фига себе — «всего»!

— Это немного, на самом деле. Но я такой человек... На поток у меня это дело не поставлено. Я никогда не веду две кампании одновременно. Или три. Я приезжаю, селюсь и пашу «от забора до заката».

И соотношение проигрышей и выигрышей?

— Из двенадцати кампаний я выиграла десять. Проиграла первую — с Верой Александровной Лекаревой. И последнюю (2010-й, выборы мэра Самары — С. В.) — Тархова.

А с «Единой Россией» ты когда работала? До Тархова?

— И после.

Привела Тархова в мэрию и...

— ...пошла работать на партию «Единая Россия».

Бизнес и ничего личного?

— Я человек абсолютно свободный.

Но есть же, извини за выражение, принципы.

— Какой партийной ориентации кандидат, для меня — дело десятое. Вот я смотрю на человека, если меня от него прет и я знаю, как технологически ему помочь победить, берусь.

А если прет, но он гадина? Гад ведь может быть очень живописен.

— Ну вот как-то бог миловал.

То есть, тебе за своих клиентов не стыдно.

— Нет. Ну кого для примера назвать? Ну вот, скажем, Нина Михайловна Вишнякова (мэр Отрадного, — С. В.). Член партии «Единая Россия». Мне за нее не стыдно. Малахов (глава администрации Чапаевска, — С. В.), коммунист. Мне за него не стыдно.

Коллеги не простят, если про тарховские кампании тебя поподробней не расспрошу.

— Вообще первую кампанию Тархова можно в учебники вносить. Классическая кампания одной темы. И тема очень красивая — поединок.

Тархов против Лиманского.

— При том, что и другие конкуренты очень сильные были — Ильин, Матвеев.

А вот говорят, что Тархов в 2006-м выплыл исключительно на протесте. Уж больно Лиманского не хотели.

— Недовольство, конечно же, было очевидным. Но нужна была яркая тема. И она появилась — поединок. И мы сделали так, что Ильин и Матвеев всю кампанию были на подпевках.

А почему ты не сразу после выборов к Тархову в пресс-службу пошла?

— Рассказываю. Виктор Александрович, как выиграл, тут же и предложил мне работу в администрации. Но я никогда не участвую в выборах с мыслью о дивидендах. Работа заканчивается в день голосования, я снимаюсь и уезжаю. И это, вообще говоря, самый кайф. Ехала, помню, из Отрадного от Нины Михайловны Вишняковой, рот в кучку собрать не могла! Три или четыре часа ночи. Лето, виды роскошные совершенно, а еще эта песня из магнитолы... «Есть только миг между прошлым и будущим...». И всю дорогу — улыбка до ушей! И это лучшее, что может быть. Вот этот восторг от круто сделанной работы. И это, конечно, наркотик. Но только это и заводит. Не должности, не гонорары. Только это! Ну и тут я сказала: cпасибо, нет. И полтора года по разным проектам моталась. И вдруг мне начали звонить недовольные работой тарховской пресс-службой журналисты. Я приезжаю к Виксанычу и говорю: «И вот это у вас не так, и то — не эдак». А он: «Раз ты такая умная, то и берись». И я решила попробовать. Когда еще, подумала, будет возможность чиновником поработать. И скажу тебе - это бесценный опыт. Я благодарна Виксанычу за него. Тем более что с ним мне было очень комфортно. Мы понимали (и понимаем) друг друга вот просто с жеста, взгляда.

А потому что и для него, насколько могу судить, жизнь — это драйф и кайф.

— Ну, да он тоже такой хулиган. И очень молод внутренне. Я с ним и общалась, как с молодым таким парнем. И все, что мы вместе делали, мы делали искренне, на разрыв души. Ошибались, рисковали... Я вообще считаю, что лучше сделать и пожалеть, чем жалеть, не сделав. Вот и он такой же.

Но почему ушла?

— От Тархова я не уходила. Я работала у него советником. Я ушла с чиновничьей должности. Не выношу бюрократической рутины. А там ее очень много. Колоссальное количество сил и времени отнимает. А удовольствия ноль. Ну, и административная должность форматирует сильно. Но я терпела. Полтора года. Потом начала ловить себя на мысли, что хочется стукнуть кулаком по столу, в рог дать, послать.

Это кому — в рог? Тем, кто в мэрии работал?

— Нет, внутри команды все было нормально. Приходилось делать какие-то сложные бюрократические кульбиты, но конфликтов у меня ни с кем из мэрии не было, и сказать обо всех этих людях я могу только хорошее.

Да? А со стороны казалось, что Тархову как раз и мешает то, что среди тех, кто его окружил, непропорционально много дерьма. По-твоему, это была иллюзия?

— Однозначно сказать нельзя. Власть, она же может любого испоганить. Испоганить или потопить. И топит. Если ты честен, открыт, если пиар ставишь на второе место, а работу на первое, ты оказываешься в проигрыше. А в случае Тархова еще и война перманентная. Выборами же тогда дело не кончилось. Как Тархова начали минусовать в ходе избирательной кампании, так продолжали это делать все четыре года. На день травля не прекращалась.

Кто-то мне говорил, да чуть ли не Сысуев, что изначально Артяков не был настроен против Тархова. Что это наши элиты, Тарховым недовольные, Артякову насвистели.

— Ты знаешь, я могу отличать живое от мертвого. Тархов — живой. Артяков — мертвый. Эти два человека все равно что вкусное и синее. Они про разное.

И тем не менее, надо было выстраивать коммуникации.

— Когда на витрине — одно, а в магазине — другое, когда постоянно вставляют палки в колеса, перекрывают кислород и под ковром втыкают в ноги гвозди, ходить, улыбаться и говорить «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались», можно. Но какое — то время. Потом начинаешь сатанеть. Потому что речь ведь даже не о том, что тебе больно. Речь о том, что дело в результате стоит. Но разве в «белом доме» о деле думали, когда минусовали городскую власть? Они думали, как бы...

Убрать Тархова.

— И за ценой не постоим.

Лен, а вот сейчас много говорят о том, что Самара распродана. Что началось это «святое» дело при Лиманском, а при Тархове благополучно завершилось. Врут?

— Мне сложно об этом судить. Я просто очень рада, что к власти пришел именно «Волгопромгаз», поскольку последние пятнадцать лет эта структура активно участвовала в экономике города и не всегда со знаком плюс, мягко говоря. Вот пусть теперь и разгребают руками Дмитрия Азарова. И экономику города восстанавливают, и его лицо. Теперь у них есть возможность вот это все заплеванное отчистить до блеска и сделать из города пятак такой.

Да и дай бог. Какая в сущности мне, обывателю, разница, кто пятак будет начищать? Главное, чтобы начистили. Начистит Азаров, буду ему благодарна. Но вернемся к Тархову. Почему вторую кампанию проиграли?

— Я тебе больше скажу — кампании как таковой и не было. Если бы Сазонов был в противниках! Шансы у Тархова и Сазонова были примерно равными. Но когда праймериз выиграл (незаконно, заметь) Азаров, стало понятно: шансы Тархова равны нулю. Азаров — абсолютно проходной кандидат. Нет, во вражеском штабе тоже не дураки сидели.

А ведь у тебя с Азаровым неплохие отношения были.

— Я прекрасно работала с Дмитрием Игоревичем Азаровым, когда он работал в команде Тархова. А сегодня он периодически транслирует через разнообразных людей, что Лена переступила черту. Но это большой вопрос, кто переступил. Я, в отличие от него, осталась с Тарховым до конца. Я же тоже человек очень тонко чувствующий конъюнктуру. И миллион возможностей было соскочить. Но я осталась с Тарховым и была свидетелем того, как люди ломались, кидали, предавали, боялись, торговались. И это тоже бесценный опыт, и я благодарна Виктору Александровичу и за него. И себе благодарна. За то, что доиграла в оркестре до конца, зная, что корабль обречен. Доиграла, понимаешь? И ушла под воду с гордо поднятой головой.

Чтобы тут же всплыть.

— В том-то и кайф! Хотя, скажу тебе по большому секрету, в нынешнем формате выборы мне становятся все менее интересны. Вообще о чем мы говорим! Избирательные кампании давно уже выигрываются до их начала.

Давай тогда про коллег твоих поговорим.

— Например, мне нравится Лев Павлючков. Нравится Валера Лебедев. Cтарателев интересен.

Ты, слышала я, со Старателевым даже и работала?

— В Ульяновске мы с ним новую телекомпанию запускали. «Репортер». Набирали журналистов, делали пилотный проект... Хотя у нас непростые отношения. Спорим жестко.

А Папилкин? Богаевская?

— Не пересекалась. И вообще не очень хочется говорить.

Ну талантливые же тоже люди.

— Я не могу оценить такого рода талант.

Почему в столицу уехала?

— Меня туда пригласили. «Опора России». Есть такая общественная организация. Она готовила в Москве, возле Белого дома митинг против повышения ставки единого социального налога. Тема очень важная для малого бизнеса, и мы на этот митинг собрали 5 тысяч человек со всех регионов. Месяца два я с ними работала, а потом...

В твоей жизни появился Любимов.

— Мы с ним как-то очень совпали по состоянию. Он же тоже ушел. Ушел с телевидения, поддерживал Прохорова и собирался баллотироваться по спискам «Правого дела». И это был, конечно, кайф — работать с ним и общаться!

Что такое Прохоров?

Любимов говорит, что Прохоров отличный парень. Прохорова он знает 12 лет, а людей чувствует, как барометр погоду. «Лен, — говорил, например, мне, — ты очень живая. У тебя такая энергетика клевая! Ты такая светлая, кайфовая!». А это был наш первый с ним разговор.

Но ты же не станешь отрицать, что Прохоров в «Правом деле» — это кремлевский проект.

— Ну да — проект. Но они в штаны наложили, когда осознали, во что этот проект может вырасти. Они в нем реального конкурента увидели. И быстренько все свернули. Хотя история, скажу тебе, не закончилась. На самом деле все только начинается.

Елена Лебединская субботник

Лен, о чем я тебя не спросила, а ты хотела бы сказать.

— Знаешь, у меня есть одно пожелание. Политтехнологам, да и журналистам тоже. Не надо бояться падать. Потому что падаешь ты только для того, чтобы еще раз подняться.

parkgagarina.info

Google+