Гении. Начало.

Дмитрий Недыхалов и Александр Бердин-Лазурский

Про то, что в Cамаре по улицам ходят гении, я не знала. Шел 2009-й год, они уже были практически гении, вот эти двое парней, у которых как раз сейчас, нежной осенью 2017-го в галерее «Формограмма» на улице Молодогвардейской выставка, а я ни сном и ни духом. 2009-й, я ни сном и ни духом, но заявляется родственник и начинает орать. Он озабочен моим просвещением, родственник, и все время в связи с этим орет. Ну и тут. «Сидишь, — орет, — плесенью поросла, а по улицам гении фотографии без никакой охраны ходят». И сует телефон фотографа по фамилии Недыхалов. И я звоню и говорю: «Дмитрий, дайте мне, пожалуйста, интервью. А то родственник затерроризировал». И Недыхалов говорит: «Да берите». И диктует адрес. И я на всякий случай уточняю: будут ли они по этому адресу оба два? И Дмитрий говорит: «Да, и дизайнер. А как же?» И я приезжаю. Я приезжаю, а это офисный центр в стиле хай — тек. И он бесконечный. В смысле, офисный центр. И Дмитрий встретил меня и тут же в бесконечности этой пропал. Ну какая-то срочность в работе. Пропал, и я сижу у дверей на диване из кожи, сижу и жду. А с рецепшна мне улыбаются девушки, которые бывают только на журнальных обложках, а в реальности не бывают.

На рецепшне — девушки, а мимо ходит крупный такой, в бороде кирпичного цвета и не просто не вписывается в весь этот хай-тек. А как бы даже и противоречит ему. И я решаю, что это противоречие дизайнер и есть. И возвратившийся из бесконечности Недыхалов подтверждает, что это именно так. И мы начинаем беседу. И беседуем пятнадцать минут, беседуем полчаса, час, и на пятнадцатой минуте второго часа, я понимаю, что вот с этим вот, в бороде, знакома давно, но не как с дизайнером Сашей Во, которого нынешние прогрессоры Лос-Анджелеса, Нью-Йорка, Рима, Санкт-Петербурга и Самары знают как дизайнера Александра Бердин-Лазурского. А знакома я с ним как с Александром Воронковым, поэтом, студентом и одновременно преподавателем технического университета, обучающим первокурсников и первокурсниц металлообработке на станках, а познакомились мы нетривиально. Он ко мне на улице пристал, попросту говоря. И ладно бы один. А то с ним еще два поэта. Я по Челюскинцев двигалась. В направлении Волги. Преодолела благополучно Ново-Садовую, миновала «Чрево Парижа». Рынок такой. В арочнике. Там теперь клумбу разбили. А был рынок «Чрево Парижа», и только я миновала это самое чрево — трое парней. И один подскакивает и заявляет, что вот прямо сейчас они будут стихи мне читать. Я, признаюсь, позеленела.

Я позеленела, а они уже все втроем говорят: «Не бойтесь. Мы и кондукторшам в трамваях читаем, и лоточницам, и милиционерам. И вообще всем, кто попадется на пути. Надо же как-то двигать поэзию нашу в народ». Ну и читали. А я слушала. А потом еще и статейку в «Коммуне» тиснула. Про то, как подверглась нападению группы поэтов. Такое разве забудешь? Я и не забывала. Но встретила вот одного из трех нападавших и не признала. Хотя с другой стороны, годы прошли. Парень сильно подрос, раздался в плечах, опять же борода кирпичного цвета. «А как же вы, Саша, в дизайнерах — то оказались, — спросила я его, когда и он меня, прямо скажем, не помолодевшую, идентифицировал. — Да, — говорит, — студенты расстроили. Учил их, учил, а они не учились. Взял и сделал звонок в жутко понтовый глянец. «Возьмите, — говорю, — на работу». — «А вы, — поинтересовались журнальные, — кто?» Вспомнил про мультики, что вслед за Куваевым размещал в интернете, и сказал, что дизайнер. Велели портфолио принести. Вывел на принтере масянь своих и принес. Журнальные подумали, что парень — дизайнер — эксцентрик и взяли. Вот с тех самых пор и в полиграфии, — рассказывал Воронков, он же — Саша Во, он же — Бердин-Лазурский. А в ходе дальнейшей беседы выяснилось, что и Недыхалов в прошлом профессию имел вполне себе даже серьезную. Движенцем он был. Если по — железнорожному. А если по — человеческому — диспетчером поездов. И диплом у него соответствующий, и запись в трудовой. Но диспетчерствовал Недыхалов недолго. «Самая страшная ошибка, которую может совершить движенец при исполнении — принять поезд на запасной путь, уже занятый другим поездом. Я решил не рисковать. И занялся профессионально тем, чем занимался с детства, но факультативно. То бишь, фотографией», — делился Дмитрий пережитым. Сразу скажу, что и этот путь его не был с истока усеян розами. Поначалу печатал чужие фотки с мыльниц чужих. Потом по детским садам и школам пошел. В 90-е это было прибыльное занятие — фотографировать детвору, и в Самаре организовано было по схеме, по коей организован был небезызвестныйпроект «Дети лейтенанта Шмидта». Весь город фотографами был поделен на кормовые зоны; нарушение конвенции не приветствовалось и самым решительным образом. Ну а после фотографов наших начала кормить красота.

А кормить наших фотографов начала красота потому, что появились первые ее конкурсы, а также агентства, модельные в том числе. И одно такое насквозь буржуйское заведение открылось в самом центре пролетарского района Самары — в ДК имени Кирова. И Недыхалов переквалифицировался в фэшн — фотографы и тоже там свою фотостудию открыл. Ну а вскоре жизнь в отечестве наладилась до такой степени, что и журналы фотографов стали кормить. И Дмитрий пошел в журналы, и встретил там Александра. И стали они Недыхалов энд Саша Во. Стали делать самарским глянцам лицо, офигительно снимая девчонок и товары неширокого потребления, а в свободное от пахоты на ниве гламура время ваяли нетленку, и восторженные журналистки брали у них интервью, интересуясь стилем и методами. И я, не будь дурой, тоже, помнится, поинтересовалась. «А это вы где фотографировали девушек? В Гранд-Каньоне?» — «В Сокском карьере, — отвечали мне Дмитрий и Александр. — «А девушки у вас за счет чего такие гладкие? За счет фотошопа?» — «За счет тонального крема. Только его надо много. Килограмма два, или три. Но лучше девушек в полиэтилен заворачивать. Тогда даже красивше будет. Опять же девушки дольше хранятся. Потому как не портятся». Долго мы так вот беседовали. Очень долго. Прям все никак я от них не могла отцепиться. До такой степени не могла, что перчатки оставила в подсознательной надежде на новую встречу. Но наши пути более не сошлись. А теперь вот у них выставка. 10 лет творческого содружества.

У них — выставка, и Сульдин про них пишет. А вот тут они сами со своим творчеством: Бердин-Лазурский и Недыхалов.

«Свежая газета. Культура»