«И любовь завершает случайностей круг»

Александр Ситкин с семьей в Брюгге

Я даже близко не филолог. И ни разу не литературный критик. А книжки оцениваю по-простому: есть гипноз или гипноза нету. Однако за нынешние нечасто берусь: нынче кто только ни пишет, а волшебное состояние, характеризующееся резкой фокусировкой внимания и высокой подверженностью внушению, возникает почему-то все реже. За «Дельфинского оракула» взялась, но, честно скажу, с большей долей скепсиса. Меж тем сеанс магии состоялся. Вынуждена это признать. Ну а какая магия без последующего разоблачения? Решила автора, а это Ситкин А.О., разоблачить. Нашла телефончик и предложила свидеться. Предупредив, что главным образом интересует личность писавшего, поскольку о книжке чего ж говорить — книжку надо читать. А я ее всю уже прочитала.

Разведка, Александр, донесла, что вы второй факультет КуАИ окончили. А я уже знаю двигателиста, переквалифицировавшегося в писатели. Под псевдонимом Апрелева сочиняет. Два писателя на один факультет. Тенденция, однако.
— Писатель — это когда хотя бы пара книжек. Так что я не писатель. И не двигателист. В КуАИ поступал, когда на втором факультете открыли кафедру лазеров. Моя специальность — лазеры. Профильный предмет — квантовая физика.
В ФИАНе не работали, случаем?
— Стажировался. Но работать не пошел. А с двигателистами пересекался, конечно, на факультете. Но про тенденцию ничего сказать не могу.
Зато я могу. И по мне на базе СГАУ пора отделение Литинститута открывать. Потому как это даже уже и не тенденция. Есть же еще Уланов, который, с одной стороны, доктор технических наук, а с другой, мало того, что поэт, прозаик и переводчик, так еще и литературный критик известный. И это опять-таки второй факультет. А сказано же: один раз — случайность, два — совпадение, а три — закономерность. Да и ректор ваш бывший, Сойфер, тоже словом владеет — читала его воспоминания. А владеющие словом студенты из СГАУ в «Волжскую коммуну», бывало, косяками ходили. Редакция же была в Доме печати. А это же рядом со СГАУ. И приходили студенты. Одни, специально обученные, с журфаков, на практику. А те, которые из СГАУ, приходили и говорили: «Вот, по пивасику решили, а не хватает. Давайте мы вам чего-нибудь напишем за гонорар». И так, бывало, напишут, что тексты специально обученных как-то даже и читать не хочется. Потому что расстраиваться начинаешь. Уж больно бледно выглядели их тексты на фоне аэрокосовских.
— В моей семье вообще считают разделение на гуманитариев и технарей условностью.
А кто у нас семья?
— Отец — инженер-технолог (двигатели), мама — преподает метрологию в техническом университете. А у жены — три курса 6-го факультета того же КуАИ — автоматизированные системы управления и прикладная математика. А потом — пединститут, отделение хореографии. Мы же с Олей фигурным катанием занимались.
И серьезно?
— Мастера спорта.
А где это в Самаре такое фигурное катание, чтобы прям мастера?
— Ну, слушайте! У нас чемпион мира — самарец. Тихонов Алексей. Наш товарищ.
Вот это я темнота!
— С фигурным катанием в Самаре всегда было очень неплохо. И в советские времена, и в постсоветские. Мы занимались в ДЮСШ №10. До сих пор существует. И там еще в 90-е начали развивать синхронное фигурное катание.
Плавание синхронное — знаю. Гимнастику знаю синхронную. Про синхронное фигурное катание первый раз слышу.
— Это очень красиво. Последние два года питерцы — чемпионы мира в этом виде.
И Самара прям у истоков стояла?
— Здесь и первые российские чемпионаты проходили. А первую самарскую команду собрали в 90-м году. Из лучших выпускников ДЮСШ. Я к тому времени уже, наверное, года три не катался. Оля года полтора. Но пригласили. 12 пар! Ни у кого в мире такой команды не было. В основном же женские. Девчонки и два-три парня. А у нас — 12 парней и 12 девушек.
А как насчет результатов?
— Шестикратные чемпионы России. Кубок Дании. 4-е место на Кубке Мира.
И это все 90-е?! А я только и помню — бандитские разборки, лотки на Ленинградской, милиция нравов, наркоманы в ночных клубах...
— А у нас была команда. Оля потом работала там тренером.
А вы сельскохозяйственным бизнесом занялись?
— Тогда мы с товарищем книжки продавали.
Хозяин «Чаконы», он по профессии медик, психиатр, если память не изменяет, тоже в это время начинал. Ездил, рассказывал, с рюкзаком в Москву, покупал книжки и продавал их здесь с раскладушек.
— Все так. Ездили, привозили. Магазинам на реализацию сдавали, сами продавали — на Поляне книжный рынок был.
А ваше сельское хозяйство — это что?
— Мы заканчиваем строительство свиноводческого комплекса.
Родители главной героини «Дельфинского оракула» мечтали, что дочь найдет себя в искусстве и даже назвали в честь музы Элюара, Эрнста и Дали — Гала. Девушка занимается инвестициями в рыбное хозяйство. Ваши видели вас...?
— А мои меня видели ученым.
Школу с золотой медалью окончили?
— И школу с медалью, и институт с красным дипломом. Последние два вузовских года мне платили ельцинскую стипендию. Одному вообще. В области. 250 рублей. При обычной — 50. Институт хотел оставить на кафедре. Московскую академию предлагали. Но мне так хорошо каталось на коньках... И это такое время для бизнеса было хорошее...
Да, я помню ельцинский лозунг «обогащайтесь». До Ельцина, правда, Бухарин к тому же крестьян призывал. Когда делал презентацию НЭПа. Но вообще это Гизо, министр иностранных дел Франции времен ее Третьей революции. «А теперь, — говорил французам Гизо с трибуны парламента, — используйте права, предоставленные вам правительством: укрепляйте свои институты, просвещайтесь, обогащайтесь, улучшайте моральные и материальные условия в нашей Франции».
— А что плохого в богатстве? Если работа — богоугодное дело, то и, богатство, как результат этой работы, Богу угодно. Разве нет? Но дело даже и не в богатстве. Это было время открытых возможностей, 90-е. Мы были молоды. И мы росли. Росли как спортсмены. И в бизнесе росли просто сумасшедшими темпами. И вот эти «жирные нулевые», это же результат и того, что было сделано в 90-е. Нет, было и то, о чем вы говорите. И бандитские наезды в том числе. И тем не менее о 90-х я с удовольствием вспоминаю.
В 91-м развалился Советский Союз. И запретили КПСС. Для многих — это было трагедией.
— И мой отец был партийным. Но семья-то у нас репрессированная. Прадеда расстреляли. Вот в этом музее, на Фрунзе. Тогда это был особняк Курлиной. А прадед был начальником геологоразведки в Астрахани. Потом деда, дед был партработник, отправили в Сибирь. Перед самой войной. 58 статья. Но вернулся. Когда уже не ждали. Через 15 лет. А отца все эти 15 лет прятали. Так что к той власти у нас сложное отношение.
Вы коммунистом не были?
— Я был комсомольцем. Но мое членство в ВЛКСМ закончилось в том же 91-м году. В августе. Во время путча. Пошли с товарищем в комитет комсомола, сказали: «Где здесь билеты сдают?» И сдали. Но можно было и не сдавать. Сразу после путча и комсомол исчез.
На время. Сейчас у нас обратно все есть — и компартия, и комсомол. Но скажите мне, как сложилась судьба ваших сокурсников? Все лазерщики?
— Двое, по моему. А в основном в бизнесе.
И крупный бизнес?
— Средний. С одним из сокурсников мы вместе и довольно долго работали. Ну и уехали, конечно, многие.
И трудятся теперь на наших стратегических партнеров.
— Понимаете, в чем дело... Мы не попали в цикл перемены власти. Я о своих одногодках говорю. Мы не попали. Все активы захватили парни возраста 50 плюс. И все следующие бонусы возьмут те, кому сейчас лет 35. А мы — в середине. Мы не в цикле перемены власти, и у нас пробившихся на самый верх будет немного. Только если случай вынесет.
Ну и 70-е тоже были какие-то такие...
— Межумочные.
Да, забыла это слово. Межумочные. Полные надежд и оптимизма 60-е и 80-е. И межумочные 70-е... Вы же в 72-м родились? Поколенческая теория, которой нынешние кадровики из продвинутых любят щегольнуть, ваше поколение маркирует буквой Х. А Гала — это... Ей года 23? Это поколение Z. Кстати, почему Гала? Только потому, что родители грезили искусством?
— У меня старшая дочь — Галя, а я ж для нее книжку начинал писать.
Это как?
— Старшая заканчивала школу. И у нас с женой был бзик - нам захотелось, чтобы дальше дочь училась в вузе уровня Гарварда. А поступить в современный Гарвард — это надо, чтобы папа был Обама, либо жить в стране, которую американцы очень любят, либо в стране, которую очень не любят, но родители ребенка борются с властью этой страны, или чтобы ребенок совершил нечто выдающееся. И я говорю: «Дочь, давай напишем книжку, ты ее переведешь, сдашь в Гарвард, и тебе возьмут». Почему и Гала, собственно.
То есть автор на самом деле — Ильф и Петров?
— Нет, писал-то я. Но обсуждение было. Мы же фильмы дома смотрим.
По телевизору?
— Скачиваем из интернета. Телевизора нет. Дом наш не знает эфирных событий.
В смысле: «И — боже вас сохрани — не читайте до обеда советских газет»?
— «Да ведь других нет». — «Вот никаких и не читайте». Я и не читаю. Ну, слушаю иногда, когда еду в машине, новости. Но дома — только фильмы. А там прям по Фукуяме — конец истории. Перекапывание кладбища. Один-два фильма в год с каким-то новым взглядом. И дочери говорит: «Да ты сам попробуй сделать так, чтобы было интересно». Я говорю: «А вам что интересно?». Они говорят: «Мафия. И чтоб обязательно главного мафиози Скуало звали. И чтоб ограбление было. И про любовь, но не скучно». Я говорю: «Нет. Ограбление мне не нравится. Пусть будет кража». Они согласились на кражу. А ночью мне снится сон. У нас тут дельфинарий стоял, и мне снится дельфин, он общается с человеком, человек после этого покупает голубую машину и буквально взлетает по служебной лестнице.
Так это же ваша Гала!
— Во сне увидел. А есть же еще такой сериал «Фарго», одна из немногих работ современного Голливуда, которая мне нравится. Не смотрели? Черная комедия. С таким мистически флером. И я проснулся утром и думаю: добавлю-ка и в свою книжку чуточку мистики. А у меня еще и период был такой — я много ездил по миру, и из-за разницы во времени возникли проблемы со сном. Ну и писал.
И написали, и дочь перевела, сдала и ее взяли?
— Ну что вы! Она и читать отказалась. Написал несколько глав, предложил прочесть, говорит: «Не буду читать».
Боялась встретить на страницах себя? Или разочароваться в литературных способностях отца?
— Нет, и все. Без объяснений. Ну а поскольку несколько глав все-таки были, решил дописать, но так, чтобы и взрослым, может быть, было интересно. Ну а потом это превратилось в психотерапию просто. Отдыхал там от всевозможных проблем.
Притом что и там у вас тот еще мирок.
— Да? Ну, видимо, опыт сделал свое черное дело. Потому что мне-то хотелось написать так, чтобы среди персонажей не было ни одного отрицательного. Не бывает же людей одной краски.
Не бывает. Но я бы не хотела иметь дело с вашими персонажами. Чтобы оборзевший босс измывался надо мной на планерках?! Да не надо мне никаких черных «меринов»! И никаких Cartier. Или что там они у вас носят? Хотя и босса можно понять. Аллигаторы спят и видят, как бы отжать твой бизнес. А сотрудники почитай сплошь предатели, обманщики и бездельники.
— Ну так это устроено.
Прям вот так?
— Одно время у меня было около 5 000 человек в подчинении. А в таком случае там уже начинается... Товарищ один мой хорошо сказал по поводу того, что в этом случае начинается. Он сказал: «Организации, у которой штат превышает 800 человек, внешний мир не нужен». И это правда — там уже все есть. И иерархические связи начинают работать. И начальство уже не знает, что внизу. Как реально и какие дела там делаются.
И как быть?
— Ну если почитать истории успеха современные ... История успеха всегда одна — это история менеджмента. Если правильно выстроено управление, то корпорация успешна. Неправильно, должен быть какой-то сверх рентабельный бизнес.
Что значит — правильно?
— Эффективно.
Это я понимаю: максимальная прибыль при минимальных издержках. Но вы же сами в своей книжке пишете, что единственное, что делает менеджер с энтузиазмом — это ищет возможность получить дополнительный бонус за счет приписок в графе «прибыль». За счет обмана компании, в которой служит. Хотя мне кажется, у нас так вся страна работает.
— А мне кажется, весь мир.
Прям весь?
— Я другого не видел.
И как же с этим быть?
— Ну вот как - то так.
То есть, к дельфинам? В надежде, что через них божество подскажет, куда инвестировать?
— Прочел недавно про Византийскую империю книжечку. Так там один император, до тысячного года дело было, дает наставление: «При любых условиях избегай генерального сражения. Потому что в ходе генерального сражения все решает случай, а не количество и умение воинов». Вот у меня тоже есть ощущение, что в бизнесе очень многое зависит от случая. Об этом, собственно, и писал. Ну это же из жизни. Я это не придумал, это из жизни: решение, кто где паркуется, занимает половину рабочего дня! А инвестиции (на гигантские деньги!) делаются... По щелчку. Чего-чего там? А — все, решили. А кто где паркуется решали полдня.
Эйнштейн бы вам возразил, конечно. Сказал бы: «Бог не играет в кости». Но Бор, который, как и вы, по квантовой физике, вас бы поддержал. И я вас поддерживаю. Случай. И не только в бизнесе. Вообще, мир фантастичнее, чем мы о нем думаем. И если Провидение говорило с эллинами на языке шелеста дубовых листьев, то почему с нами оно не может говорить через потоки дельфиньего сознания?
— Да вот я тоже подумал: почему нет?
При этом дочечку хотели в Гарвард. А там — 15 правил мотивации для студентов. И пункт 12-й гласит: твоя зарплата прямо пропорциональна уровню твоего образования.
— Наше семейное отношение к этому за последнее время очень сильно мутировала в сторону сомнений.
Предполагаю, метаморфоза происходила в процессе написания книги. Потому что главная ваша героиня уже не видит корреляции. А навороченную бизнес-школу окончила.
— Я то вообще сейчас сомневаюсь в том, что в дальнейшем такого рода образование будет иметь большой вес. Кого выпускает Гарвард? Наемников. А уже сейчас в цене ...
Генераторы идей. Так где учится ваша старшая дочь?
— В Париже.
Сорбонна?
— Американский университет. Но в Париже. В Гарвард ее не взяли, она подала подала документы в Университет Нью-Йорка (32-35 место в мировом рейтинге) и поступила. Продемонстрировала нам свидетельствующие об этом документы и уехала в Париж.
Потому что «Модельяни, Лотрек, на бульваре Клиши дом, где жил Пикассо»?
— И поэтому тоже. Но главным образом потому, что университет там хоть и американский, но не такой понтовый как в Нью-Йорке.
Да, оно презирает понты, это поколение.
— И в потребительстве они не видят смысла. Не хотят покупать квартиры. Предпочитают снимать. К автомобилям относятся без фанатизма. Есть — есть. Нет, и не надо. И что меня особенно радует — они свободны от перфекционизма.
А вы — перфекционист?
— Родители испортили. Все время надо было побеждать. И в спорте, и в учебе. Хорошо, давалось легко. Но пределов же совершенству нет. А избавиться от убеждения, что несовершенный результат не имеет права на существование, очень трудно, если ты на этом воспитан.
Перфекционизм — зло.
— Абсолютное. Стопроцентная гарантия нервного срыва. А у моих девчонок этого, слава богу, нет. Даже если срочное дело, сломя голову не побегут. Как-то все у них...
Расслаблено. Ни дедлайн их не берет, ни цейтнот.
— Нет, жизнь-то испытывает на прочность. Закончить швейцарскую школу с высокими балами — то еще испытание. Нагрузка колоссальная. Может, слышали о системе International Baccalaureate IB? Вот там по этой системе учатся, и первые два вузовских курса после двух последних школьных лет — санаторий просто.
А на кого дочка в Париже учится?
— Поскольку это американский университет, там можно учиться по двум направлениям. Дочь выбрала creative writing (писательство и критика) и computer science (компьютерные науки). А, вообще говоря, ей сложно, поскольку она старший ребенок, и мы на ней тренируемся.
А средняя где?
— В Швейцарии. В той же школе, где старшая училась. Средней 14 лет. Так что маленькая только с нами. А остальные с нами по скайпу в основном. Но в этом есть и свой плюс. Ну, кроме того, что там образование , конечно, хорошее и языковая практика, плюс еще и в том что — да, родители — на связи, но проблемы текущие девушки должны решать сами.
А маленькой сколько?
— Пять. И это, конечно, совсем другая история. Если честно. Совершенно.
То есть?
— Ну, скажем, когда вторая дочь родилась, нам с женой не было тридцати, и мы через полгода уехали в экспедицию. Будь нам, как сейчас, за сорок, мы бы ни за что не оставили полугодовалую дочь. А тогда собрались и — покорять Килиманджаро.
У вас еще и восхождение было?
— И глубоководные погружения, и прыжки с парашютом. А восхождений было два. Килиманджаро и вулкан в Чили. Он пониже, конечно. А на Килиманджаро мы вообще без оборудования лезли. Багаж отстал. Нас шестеро было. Я, Оля, три наших товарища и проводник из местных.
Да вы экстремалы.
— Были. Жена сейчас йогой занимается — она сертифицированный инструктор. Я бегаю в основном.
Ну и вот книжку написали. Тоже своего рода экстрим. Она у вас первая? До нее вообще ничего?
— Письма жене. Из командировок. Ну и сочинения в школе. Я в 81-й учился.
С Мочаловым (ректор СамГПУ, — C.В) не пересекались? Он вашего примерно возраста.
— В одном классе учились. А наш учитель литературы практиковала такую вещь. На каждом своем уроке давала тему, и нужно было в течение двух минут написать сочинение — миниатюру, как она это называла. Что, собственно, и научило меня формулировать мысль ясно, быстро и коротко.
Книжечка-то толстенькая получилось. А вы можете не писать? Мне вот дома все время говорят: «Если можешь не писать, не пиши».
— Могу не писать. Конечно. Но хочется. У меня и сюжет есть. Из южноамериканского опыта. Я за последние девять лет в Южной Америке в общей сложности больше полутора лет прожил — Аргентина, Чили.
По бизнесу?
— Ну да.
Так напишете?
— Если решусь.

Вопросы задавала «Свежая газета. Культура»