Светлана Внукова
Про людей. Субъективно, подробно, в деталях, частностях, монологах, диалогах и от третьего лица

Самара Александра Завального

Александр Никифорович Завальный

Завальный — фаталист. Уверен, что все мы живем, реализуя программу, которую заложило в нас Небо. И что у него, Александра Завального, задача, по большому счету, одна — рассказать самарцам о Самаре.

Тайный визит Сталина

Вы же, Александр Никифорович, не коренной самарец?

— Мне было пять, когда моя семья переехала в Самару из Нижнего Новгорода. Отец был военным. Прошел две войны — Финскую и Отечественную. Когда пришла пора мне родиться, служил в Нижнем. Тогда — город Горький. А корни у меня украинские. Винницкая область, село Махновка (ударение на первый слог). Сейчас — Комсомольское, если не переименовали. Как семья любого военного, мы постоянно переезжали. В конце концов оказались в Самаре. Отец стал работать в редакции окружной газеты «За Родину».

Редакция находилась...

— Пионерская, 19. В особнячке, где в войну жила дочь Сталина Светлана, и где его внук родился. Сын Василия. Александр Бурдонский. Известный театральный режиссер.

Слышала, будто бы и сам Сталин в этом особнячке бывал.

— Солженицын, когда в 95-м я с Кабытовым показывал ему Самару, говорил, что у него есть свидетельства приезда Сталина в Куйбышев. Вообще я это слышал от многих людей, достойных доверия. В том числе от старых партийных работников. «Да, — говорили, — приезжал». И якобы даже дважды. И будто бы сразу после войны была выставка художников студии Грекова, и там демонстрировалось большое полотно, на котором изображены были Сталин и генералы, разрабатывающие план разгрома немцев под Сталинградом, а в окне комнаты, где шел военный совет, виднелись драмтеатр и памятник Чапаеву. По официальной версии, столицы Сталин не покидал. Но не думаю, что раскрыты все документы, связанные с жизнью и деятельностью Иосифа Виссарионовича в годы войны.

А где вы по приезде в Самару жили?

— На Красноармейской, между Ленинской и Садовой. Небольшой деревянный домик (тогда большая часть старой Самары была деревянной) и страшное количество тараканов. Говор самарский удивлял.

С прононсом.

— Самарцы вообще были склонны к подражанию. Даль даже приводил пословицу, возникшую на почве того, что самарянки середины XIX века, подражая оренбургским казачкам, шепелявили. «Я шама шамарка, у меня платье ш оборками». Удивляли, конечно, самарская разухабистость, задиристость. Но тараканы были вне конкуренции. Вскоре мы, впрочем, переехали на Красноармейскую, 135. Вплоть до армии я жил в этом доме.

Читать рано выучились?

— До школы. У отца была большая библиотека, в основном справочной, как у всякого, наверное, журналиста, литературы. И моими первыми книжками были тома Большой советской энциклопедии. По 20-30 раз каждый том листал. В результате знаю всех великих, чьи портреты там изображены, а это тысячи людей. Самых разных. От полководцев до художников. Зрительная память в детстве очень сильна. До сих пор помню не только все иллюстрации школьных учебников, но и где они были на странице — справа или слева.

Какую школу оканчивали?

— 40-ю. Поселок братьев Кузнецовых. Ямы так называемые, и чтобы попасть в школу, нужно было долго идти среди деревянных построек, грязи, ручьев с остатками помоев, среди граждан, не особенно склонных чтить Уголовный кодекс. Но детей не трогали. Видимо, это было им за... Скажем изящнее: это было за пределами принципов, которых придерживалось население этих ям.

Фураги и красавицы

Значит, ваш город это — старая Самара.

— Безымянка была в юности чем-то очень далеким. И когда в старой Самаре появлялись фураги (субкультура 70-х. — С.В.)...

...вы смотрели на них, как на инопланетян.

— Было бы неправдой сказать, что фураги стремились в старый город. Нашествием их явление не назовешь. Но посещали, дабы продемонстрировать свое я. Ну и нефуражная часть Самары тоже иногда за пределы ареала выходила.

Кончались эти вылазки, как правило, мордобоем. И чаще, подозреваю, не в пользу старой Самары. Фураги, мне кажется, были много лучше организованы.

— Им проще было организоваться. Арифметическое мышление, «бабайка», и ты уже член «корпорации».

Самой крутой считалась, насколько помню, «бабайка» из мохера. На термометре плюс 40, а у парня на голове мохеровый «аэродром».

— «В «бабайке» жарко, без «бабайки» стремно». Уж не знаю, в старой Самаре придумали эту крылатую фразу или авторство принадлежит счастливым обладателям «бабаек».

А вот эта крылатая фраза. Насчет самых красивых девушек. Сказано про Самару, но послушать жителей других городов...

— Не надо! Мы с приятелем студентами на каникулах путешествовали по разным городам. Приехали в Ярославль. Час по центральной улице дефилировали! Три, от силы четыре красивых лица. Совершенно другая картина в Астрахани. И в Самаре. И в Казани. Смешение тюркских и славянских кровей, думаю, дает этот восхитительный женский тип, причем с таким количеством нюансов, что любой может найти даму по сердцу. Кстати, и среди великих вы не найдете ни одного человека, в котором не было бы смешения кровей. Возьмите известных самарцев. У Алабина мать француженка. И у Анненкова, человека, который проводил в нашей губернии александровские судебные реформы, мать француженка. Та самая Полина Гебль, что поехала за осужденным возлюбленным декабристом Иваном Анненковым в Сибирь, и эта история вдохновила Дюма на роман «Учитель фехтования». По духу все они были, конечно, россиянами. Людьми Российского государства, русской культуры, русского языка. Но кровей-то в них было намешано... 80 процентов людей, писавших историю Самары, не самарцы по рождению. Начиная с Алабина.

Возвращение имени

А коренной самарец — это сколько поколений?

— Три-пять. Некоторые насчитывают до десяти, очень гордятся своей двухсотлетней самарской историей, и правильно делают. Хотя (я не в упрек это говорю, а как факт) в 19 веке, в конце, самарские журналисты проводили опрос среди самарцев — кем те себя считают. «Нижегородские мы», — говорили одни. «Саратовские», — отвечали другие. «Пензенские», — уверяли третьи. Называли места, откуда либо сами приехали, либо приехали их родители. Так что понятие «коренной самарец», оно условно весьма и сформировалось, как я понимаю, уже в XX веке.

Но, видимо, еще до того, как Самара стала Куйбышевом. То есть коренной куйбышевец еще можно было выговорить. Но коренная куйбышевка... В 91-м, впрочем, вернулось исконное имя, и обязаны мы этим вам, Александр Никифорович.

— «Нас было много на челне». А вопрос этот поднимался еще в хрущевскую «оттепель», в конце 50-х. Старыми самарскими коммунистами, которые прекрасно знали, кто такой Куйбышев, знали, что за ним два дезертирства...

Памятник Валериану Куйбышеву на фоне Самарского академический театр оперы и балета

Памятник Валериану Куйбышеву в Самаре

Оба из Самары.

— В течение трех дней, когда на город наступали чехословацкие легионеры. Первый раз бежал с группой товарищей. Второй — с любовницей. Старых большевиков поддержала группа самарских и московских журналистов, появились публикации. Кончилось тем, что самарцам дали по шапке, москвичей уволили. Но в конце 80-х сначала Петр Серафимович Кабытов поднял этот вопрос на открытии Самарского отделения фонда культуры. Затем Князев Владислав Владимирович, который тогда в «Волжской заре» работал, начал посвященную этой теме дискуссию в рубрике «Как зовешься, отчий дом?» Идею вернуть отчему дому собственное имя поддержали несколько общественных объединений. В частности, Клуб любителей истории Отечества, который в областной библиотеке работал. «Клио-87». Был создан общественный комитет «Самара». Стать председателем мы предложили человеку, не связанному с политикой. Он, слава Богу, согласился. Писатель Павлов Андрей Евгеньевич. Благословил комитет митрополит Иоанн.

Снычев.

— Да. И два с половиной года шла борьба. Выступления в коллективах, в средствах массовой информации, демонстрации, пикеты, митинги. Сопротивление прокоммунистической части населения было очень сильным. Были и такие, которые говорили: «Дайте колбасы, а как будет называться город — нам все равно». Тем не менее удалось собрать более 80 тысяч подписей под обращением в правительство. Очень нас национально-культурные центры поддержали, поддержали в городском Совете — Виталий Добрусин, Юрий Шишелов, Михаил Кожухов. Поддержал также областной Совет, и Cамара вернула себе свое имя. Причем в отличие от многих территорий, где аналогичные процессы происходили, вернула прежнее название и губерния. Легко ли это? Нет! Симбирск до сих пор Ульяновск. Царицын — Волгоград, Вятка — Киров. А самарцы выдержали серьезную проверку на гражданскую зрелость. И за это я очень уважаю наш город. Я его люблю, но есть вещи, которые вызывают еще и уважение. Те же антимуравьевские митинги, причем два подряд, причем c дисциплиной высочайшего уровня. Стояли рабочие, суровые и трезвые. И выводили с площади тех, от кого пахло спиртным. Провокаторов выпроваживали. Нет, Самара способна проявить характер. И еще какой!

Чкаловская в честь Оренбурга

Работу эту вы и сейчас не оставляете. Я про топонимическую комиссию.

— Их две. Комиссия по увековечению памяти выдающихся земляков и событий и комиссия, которая занимается названиями улиц и площадей.

Топонимический ребрендинг — это процесс мировой. Или мы и тут впереди планеты всей?

— Не у всех стран были такие исторические вывихи, как у нас, когда после Октябрьской революции огромный пласт названий поменяли, дав городам, площадям и улицам имена людей, которые кровью себя запятнали. Наполеон родился в Аяччо. Французы Наполеона обожают, но никому из них в голову не пришло переименовать Аяччо в Наполеон. Я вообще против того, чтобы городам, улицам и площадям давали имена политических деятелей. У дореволюционных самарских улиц были прекрасные названия — Соловьиная, Сокольничья, Хлебная. Были улицы, названные в честь соседних городов. Саратовская, Симбирская, Оренбургская. Причем с Оренбургской целая история вышла. Оренбург переименовали в свое время в Чкалов. Переименовали соответственно и нашу улицу.

Затем Чкалов вновь стал Оренбургом, а самарская улица осталась Чкаловской. Все думают, в честь летчика названа. А названа-то в честь города.

Возьмите улицу, на которой стоит наша библиотека. Раньше в этом месте был Никольский мужской монастырь. Улица называлась Святоникольская. После революции ей дали имя Бухарина. Когда Бухарина расстреляли, улице присвоили имя Ежова. Расстреляли и Ежова. А улицу назвали в честь летчицы, Героя Советского Союза Полины Осипенко. Через шесть дней она погибла в испытательном полете. Нельзя, видимо, трогать названия, которые уже вошли в судьбу города. Тем более связанные со святынями. Конечно, возвращение исконного имени, как и переименование, — сложный вопрос. Тут и прописка, и юридический адрес, привычка, наконец. Но он не может не идти. Скажем, улица 22 Партсъезда. Названа в честь съезда компартии, на котором Хрущев объявил (дело было в 61-м году), что к 1980 году в СССР будет завершено строительство коммунизма. На главном павильоне ВДНХ бронзовыми буквами выложили часть текста Программы КПСС: «Партия торжественно обещает: нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!» И мы читали в учебниках той поры про бесплатные квартиры, транспорт, питание, одежду, санатории и балдели. Ну как можно было в честь такого съезда улицу не назвать? Назвали. Теперь смеемся. А есть улицы, названия которых произносить без содрогания нельзя. Улицы Халтурина, Войкова, Урицкого... Мемориал убийц! А улица Нечаева? Это надо же было додуматься назвать улицу именем прототипа одного из главных героев романа Достоевского «Бесы»!

У нас есть улица Нечаева?!

— Есть. Я уже не говорю про иностранцев. Города в России не найдешь, где не было бы улицы Розы Люксембург или Карла Либкхнета. И трудно найти в России парк, который не носил бы имя Горького. Можно подумать, Горький только и делал, что ходил по паркам. Кстати, Cамару не любил страстно. Но мы очень оригинально ему отомстили. Мы назвали улицу именем Горького. Мы драмтеатру, здание которого он сравнивал с картонными домиками, что вдовы изготавливали на продажу детям, дали его имя. Мы дали его имя Струковскому саду, над которым он издевался. Дескать, что-то похожее на деревья, а называется сад. Мы и загородному парку его имя присвоили. И открыли горьковский музей.

Мы очень интеллигентно Горькому отомстили за нелюбовь к Самаре.

Алабин поклонник Грота

А может, самарцы так великодушие проявили по отношению к Максиму Горькому — назвали его именем достопримечательности столь нелюбимой им Самары? Ну и выразили тем самым признание литературного дара. Сильный же писатель. И совсем не обязан быть безупречным человеком. И уж тем более любить то, что любит кто-то другой.

— Да и я считаю Горького великим писателем. И давно уже сделал для себя вывод: если тебе нравится писатель, ни в коем случае не изучай его биографию. Он тебе дал то, что считал нужным. Не лезь глубже. Или относись к обнаруженному с пониманием. Тот же Алабин. Массу претензий к нему можно предъявить.

Вы об истории с зерном? Так он участник этой аферы или жертва?

— Его подставили. Плохо то, что он проигнорировал жалобы уездов на качество зерна. Проигнорировал и запрос губернатора.

То есть взяток не брал? Я про Алабина.

— Нет. Однозначно. С этой точки зрения человек незапятнанный. Поклонник Грота.

Легендарного самарского губернатора, который победил коррупцию.

— Грот был человеком кристальной чистоты и очень много для Самары сделал. И нашу библиотеку основал, и построил, в том числе и на свои деньги, первое здание театра. Семь лет всего руководил губернией. А начал с того, что списался в ректорами российских университетов, и те ему прислали для укомплектования чиновничьего аппарата своих студентов. Людей молодых и мздоимством не испорченных. И он, кстати, в уезды их не пускал. Боялся, что развратят. Сам же был образцом не только честности, но и аскетизма. Большую часть своего жалованья отдавал на нужды самарцев. А когда в разгар александровских реформ его административный талант потребовался в столице, Грот продолжал и деньги свои Самаре жертвовать для просвещения, и книги присылал. А перед смертью завещал нам всю свою библиотеку. В будущем году 200 лет со дня рождения Грота. И мы очень надеемся, что наша инициатива будет поддержана: возле библиотеки имени Грота появится памятник Константину Карловичу. А в этом году должен выйти сборник, который библиотека готовит совместно с областным архивом, куда войдут все самые интересные документы о деятельности Грота на посту самарского губернатора и куда будет включен указатель посвященной Гроту литературы.

Коза и козел

Отлично! Но возвращаясь к восстановлению исторической справедливости. Город наш ведь не только имя себе возвратил, но игеральдику. И за этим, как я слышала, тоже стоит любопытная история.

— История действительно любопытная. У нас, как вы знаете, герб города отличается от герба губернии. Такого в истории российской геральдики немного. Тем более что отличие носит половой характер. На городском гербе изображена — коза, на губернском — козел.

Ой, опасаюсь я за наш губернский герб. Ведь какой скандал разгорелся, когда один из членов Государственной Думы обнаружил вдруг этот самый характер на сторублевой купюре.

— Ну куда деваться — козел. Козел изображен на гербе Самарской области. И сделано это в строгом соответствии с требованиями международной геральдики. Об истории появления самарских гербов. 20-30-е годы XVIII века. Потребовалось создать знамена для полков Русской армии, дислоцированных в разных городах. Но поскольку у ряда городов, и Самары в том числе, не было своего герба, который нужно было поместить на полковое полотнище, стали думать. От нашего города в Герольдмейстерскую контору пришел целый список символов того, чем примечательна Самара. Победила козочка как символ дикого вольного поля. Кстати, козы вплоть до тридцатых годов прошлого века совершенно свободно чувствовали себя в городе.

Как и верблюды.

— Верблюды нас покинули несколько раньше, а козы гуляли. Так вот, козочка. В 1780 году, когда создавался Самарский уезд, Екатерина этот герб подтвердила. В 1851-м, когда Самара из уездного города превратилась в губернский, министр внутренних дел предлагал поменять козу на вилообразный крест, символизирующий слияние Волги и Самары, снопы пшеницы как символ торговли и рог изобилия. Сенат посоветовал оставить козу. Тем временем решают привести российскую геральдику в соответствие с европейской. А значит, никаких коз, только козлы. И никаких трав: самарская коза гуляет по травке. Синее поле и на нем козел. Так должно быть. И кроме того, на гербовом щите губернского города должна присутствовать корона. А на гербе губернии кроме короны — венок из дубовых листьев, обвитый андреевской лентой. Лентой ордена Андрея Первозванного, высшего ордена Российской империи. Короче, c символикой разобрались. Но новые гербы надо было утверждать. Александр II (реформа проходила в эпоху его правления) успел утвердить в основном только ряд губернских. А потом было не до этого, а потом — революция. Так мы и остались при двух гербах. На губернском у нас козел, на городском — козочка. Причем городской герб окончательно «завизировал» отец нашей губернии император Николай I. Вот такая история.

Но ведь у нее было продолжение. Я о возвращении гербов в нашу действительность.

— Ну это логично: коль скоро вернули городу прежнее имя — надо бы вернуть и герб. С таким предложением выступили краеведы. Была сформирована комиссия, в которую вошли и мы с Петром Серафимовичем Кабытовым. У краеведов и историков предложение было простое — возвращаем. И хотя многие сопротивлялись — дескать, надо придумать что-то новое, удалось решить и эту задачу. А основой для расцветки губернского и городского флагов послужило знаменитое знамя, которое в 1877 году Самара от имени всех россиян передала болгарским ополченцам, начинавшим борьбу против османского ига. Оно состояло из трех полос: красной, белой, синей. Считалось, что это славянские цвета, и они были в национальных флагах и России, и Сербии, и Черногории, и Чехии. Но надо было, чтобы порядок полос не повторялся. Российский флаг — это белая полоса, синяя, красная. На самарском сначала идет красная полоса, потом белая, потом — синяя. И на этом фоне — гербы. На губернском флаге — губернский герб. На городском — городской. Ну а вскоре у нас и гимн появился. Музыка Леонида Вохмянина, слова Олега Бычкова. С музыкой определились довольно быстро, а вот с текстом... Текст гимна вообще трудно писать.

Памятник царю-реформатору...

Главная задача нынешнего дня? Возвращение в Самару Александра II?

— И это было бы справедливо. Главной достопримечательностью города был памятник Александру II. Царю, реформы которого дали сильнейший толчок развитию государства. Россия стала одной из самых мощных мировых держав. Крестьян освободил от крепостной зависимости, болгар от турецкого владычества...

...в Самаре был...

— В августе 1871-го. Вместе со своими сыновьями положил камни в стену строящегося кафедрального собора. Народ был в восторге. Женщины кидали под ноги царю платки, мужчины — верхнюю одежду. Только бы нога императора коснулась этих вещей, которые потом становились семейными реликвиями. Александр II очень способствовал развитию Самарского края, и самарцы его любили. Назвали в его честь мост, что связал две губернии — Симбирскую и Самарскую. Имя Александра II носили публичная библиотека и ремесленное училище. И один из самых красивых памятников Александру II был поставлен в Самаре. Автор — обрусевший англичанин Владимир Шервуд, талантливый скульптор и архитектор, участвовавший в строительстве Исторического музея в Москове. Царь Шервуда стоял в генеральском сюртуке, в военной фуражке, опирался на саблю и смотрел на Волгу.

Они его утопили или расчленили? Александра? Голову, говорят, в Суворовском училище видели.

— Едва ли утопили: бронза — ценный металл. Скорее распилили и разобрали по кустарным мастерским. Но сначала просто заколотили досками. В 17-м году. Когда город заняли чешские легионеры, Александра освободили из деревянного плена. Памятник с постамента исчез, когда большевики вернулись. А в 27-м на площади появился памятник Ленину. Совершенно несоразмерный постаменту. Идея вернуть на пьедестал Александра звучала не раз. Но вот только теперь инициативная группа взялась за реализацию этой идеи. Задача в целом непростая. И есть один очень щекотливый момент.

Как быть с Ильичом.

— Коммунисты, конечно, против. Ильича, говорят, не отдадим. Хорошо, сказали мы: пусть судьбу памятника решают самарцы. Проведем опрос...

Самарская газета

Александр Никифорович Завальный

Главный библиограф Самарской областной универсальной научной библиотеки с 1979 г.; родился 20 августа 1954 г. в г. Горьком (ныне — г. Нижний Новгород); в 1977 г. окончил Куйбышевский государственный институт культуры (ныне — Самарский государственный институт академия культуры). Заслуженный работник культуры РФ, член Союза литераторов России. Подготовил более 20 библиографических указателей, автор более 30 книг и сборников: «Раскрытая книга», «Украинские этюды», «Самарские рассказы», «Самарские украинцы и русская революция», «Самара со всех сторон» и другие. Один из создателей общественного комитета «Самара» — движения за возвращение городу его исторического имени.